prosport
№14

«СЭкс в большом спорте». Отрывок из новой книги

08/06/2013, автор: Игорь Рабинер, Сергей Микулик

Игорь Рабинер и Сергей Микулик написали книгу о газете "Спорт-Экспресс". В этой книге выпит ликероводочный завод, Рабинера бьют два раза, а ноутбук зависает через каждые 50 страниц. PROспорт публикует отрывки.

СЭКС в большом спорте. Игорь Рабинер. Что не удалось в «Совспорте», то уже на первом курсе журфака получилось в еженедельнике «Собеседник». Причем без проставы. Правда, сопутствовал этому небольшой облом. Собрав по телефону мнения о предстоящем чемпионате мира по футболу 1990 года у Константина Бескова, Михаила Якушина и прочих патриархов, я удостоверился в редакции, что материальчик будет опубликован в ближайшем номере. Едва дотерпев до заветного дня, рванул к киоску. Фамилия под текстом стояла – «Рабанер». Чувства при этом испытал непередаваемые. Как такое друзьям покажешь – засмеют ведь...

Но еще дальше в этом направлении девять лет спустя, уже в «Спорт-Экспрессе», пойдет Женя Дзичковский. Подполковник ракетных войск, он в 33 года выиграет конкурсный отбор в газету и очертя голову бросится в этот омут. Сочинит первую заметку о спартаковских болельщиках, самонадеянно забыв подписаться. 22 марта 1999 года ринется на поиски газеты. Найдет ее к обеду. Прочитает. И обалдеет, увидев подпись – Тимофей Власков.

Так звали другого стажера, отличать которого от будущей звезды российской спортивной журналистики тогда еще не научились – и материал в редакции подписали той фамилией, что первая пришла в голову. В тот же день Дзич демонстрировал газету своим знакомым и приговаривал: не обращайте внимания, это я, я написал! Те, по Жениному свидетельству, провожали его странными, сочувственными взглядами...

Интересно, где сейчас мистер Власков? Чем занимается? Сохранил ли тот номер «СЭкса» – едва ли не единственный со «своей» заметкой? По крайней мере, в редакции его уже недели через две и след простыл...

БЕЗ КНИГИ. Примечание Станислава Гридасова*. Не знаю, рвутся ли сейчас юнкоры к раннему, хмурому со сна киоску, вырезают ли свои первые заметки мамиными ножницами, складывают ли в особую, на тесемках, папочку, но тогда, в 1991-м, все газеты страны оказались вдруг изкромсанными, как передовица «Таймс» в день приезда сэра Генри Баскервиля. Чтобы вы понимали: из «Советского спорта» в «Спорт-Экспресс» перешли только два молодых, под 30, корреспондента (кажется, их до сих пор не включили в канонический список «отцов-основателей») – Сергей Родиченко, писавший про легкую атлетику, и баскетболист Владимир Титоренко. Родиченко был начинающий поэт, в юности он стучал на барабанах в группе Сергея Минаева (другого, первой звезды дискотек и миллионных репостов), но отбросил все ненужное, богемное ради шестидневной работы в спортивной журналистике. Когда у меня вышла первая или уже вторая, третья, не помню, заметка в «СЭ», Родиченко выхватил меня из редакционной беготни задумчивым вопросом: «Стас, а сколько тебе лет?». – «23», – ответил я. – «Вот видишь, тебе всего 23, а ты уже пишешь в ЛУЧШУЮ ГАЗЕТУ СТРАНЫ. А мы по 7 лет только за водкой старшим бегали». Чтобы вы понимали: Родиченко-старший работал вице-президентом Олимпийского комитета, и Родиченко-младший был на особом счету, но это не избавляло его в «Советском спорте» от силы традиции. Основной функционал молодого – бегать в магазин за водкой и закуской. И, может, раз в неделю, может, раз в две, тебе дозволялось увидеть свою фамилию под заметкой. Длиною строк в 15-20, не больше.

С августа 1991-го Родиченко стал много писать про легкую атлетику (сейчас Сергей – заместитель главного редактора газеты), а Титоренко – про баскетбол (в номере № 1 вышел его большой, на четыре колонки, перевод статьи из «Атланты Джорнал» под названием «Такова волчья жизнь», про форварда «Хоукс» Александра Волкова). Свой основной функционал они радостно сгрузили на меня, самого в редакции молодого. В первую после запуска «Спорт-Экспресса» субботу, после планерки, Титоренко впервые позвал меня выпить со старшими. Как первое причастие. Как знак особого доверия. Как, блин, протереть бархоткой наган Дзержинского. Сам Кучмий разрешил. Да его и самого-то, Тита, только-только начали допускать.

*Станислав Гридасов - главный редактор издательского дома "Индепендент спорт", с 1991 года по 1996-й работал шеф-секретарем и корреспондентом отдела баскетбола газеты "Спорт-Экспресс".

СЭКС в большом спорте. Игорь Рабинер. Я же впервые туда заявился семью годами ранее. В начале 92-го, вместе с таким же сопливым, как я, Квятковским. Нашими дружками был весь редакционный молодняк – будущий шеф отдела футбола Мишаня Пукшанский, теперешний начальник отдела спорта «МК» Леха Лебедев, Саша Кружков, не догадывавшийся тогда о своей будущей славе лучшего спортивного интервьюера страны, симпатичные корреспондентки Люда Лагожина и Катя Жуховицкая. А еще – ведавший футбольной «международкой» Игорь Гольдес, который спустя пару лет успешно порезвится, придумав называть бразильского футбольного гения Роналдо – Зубастиком. И это мигом подхватит вся Россия, не сомневаясь, что так его зовет весь мир. Хотя за границей Роналдо был известен исключительно как Феномен...

Таким в те годы было доверие «Спорт-Экспрессу». От которого мы, как и все, кому в России был небезразличен спорт, просто балдели. Зачитывались «романами» Микулика и длиннющими, на три номера каждое, интервью Трахтенберга с нашими легионерами; поражались изобилию и российской, и зарубежной спортивной информации, о каком мы, еще будучи болельщиками, тщетно мечтали во времена «Совспорта»; открывали для себя зарубежные футбольные чемпионаты, НХЛ и НБА, «Формулу-1» с волосатым тинейджером, будущим звездным телекомментатором автогонок Лехой Поповым... Все было как полагается – пару человек виртуозно играли на рояле, остальные его безостановочно таскали.

Начало 90-х. Первый заместитель главного редактора Владимир Моисеевич Гескин

БЕЗ КНИГИ. Примечание Станислава Гридасова. Молодняк заходил в «Спорт-Экспресс» через одну узкую, приземистую дверцу, и сразу же расшибал свой лоб до полной гениальности. Леша Попов, чью первую заметку про формулу-1 мне доверил отредактировать Владимир Моисеевич Гескин, сразу был уверен в сверхъестественной силе каждого своего слова и отказывался принимать мою правку (заметка была написана постаревшими, совсем изношенными фразами, как и любая почти первая заметка, моя в том числе). Я встретил Лешин отпор с удивлением. Во-первых, я был старше по возрасту и опыту (все-таки работал в «СЭ» уже четвертый месяц). А во-вторых, Гескин с порога объяснял всем нам, что это раньше, где-то в другой, до-спорт-экспрессовсой жизни, мы были кем-то: здесь же становились никем. Обидевшись как-то на его редакторскую правку, я заявил Моисеевичу, что в Саратове ходил в звездах, писал репортажи из горячих точек, брал полосные интервью у героев эмиграции и Андрея Макаревича, так что не позволю и..., но Гескин резко сорвал с меня эполеты: «Не важно, кем ты был в Саратове. Здесь ты всё должен доказывать с нуля».

Несколькими годами позже выпускник химфака Игорь Ларин зайдет в «Спорт-Экспресс» со фразы «Здесь у вас никто не умеет писать про хоккей. Я могу лучше». (Эту свою уверенность он пронесет через всю жизнь). А из юных футболистов, одной возрастной командой уплотнившей нашу коммуналку на Пушечной улице (в кабинете Кучмия, например, сидели еще Гескин – первый зам, Малков – зам, Гланц – главный художник, Наталья Ивановна Ульяновская, отвечавшая за сбор рекламы, секретарша и мы с Колей Пантюховым, «шеф-секретари»), правильнее всех постучался в дверь Миша Пукшанский. Работал он тогда курьером в еженедельнике «Хоккей», быстрее его курьерских ног ходили слухи о какой-то невероятной строптивости его характера, Кучмий сомневался, брать, не брать, и тогда в «Спорт-Экспресс» пришла Мишина мама. С полной сумкой домашних пирожков. Чтобы вы понимали: денег было мало, еды мало, хорошей еды – еще меньше, у генерального директора, у Ивана Рубина, в кафе было слишком дорого, и когда я возвращался после работы в двенадцатом часу ночи в свою съемную квартиру у щелковского автовокзала, то на ступеньках метро мог купить у бабушек только черный хлеб, пучок петрушки и плавленный сырок «Дружба». Вялые полоски этой «Дружбы» шли каждый день и на редакционную закусь. А тут – пирожки. Домашние. Бесплатно. Большой полиэтиленовый пакет. И пока Мишина мама убеждала Гескина, почему Мише надо дать шанс поработать в ЛУЧШЕЙ ГАЗЕТЕ СТРАНЫ, мы жадно, массово, всё тяжелея, уходили на самое дно этого пакета.

А вот у Коли Саприна не вышло.

СЭКС в большом спорте. Сергей Микулик. Но и с этими персонажами как-то нужно было работать – и на этот трудовой фронт бросили отряд юнкоров, зародившийся при «Спорт-Экспрессе». В этот отряд зачислялись наиболее отличившиеся при походах за напитками и закусками для старших товарищей юные дарования, у которых к тому же обнаруживались некоторые способности к написанию заметок. Именно в этой последовательности, ибо нас так когда-то учили наши старшие товарищи. Это как в футбольной команде – поле, может, ты и видишь, но какой же ты без скорости игрок… А вот если ты в игре понимаешь и по заданию ходок, то мы твои корявенькие предложения поначалу поправим, а там, постепенно, глядишь, и сам научишься.

Я не утрирую, как кому-то может показаться, – если посыльный не проявлял смекалки при походе в магазин, это каралось жестче загубленного задания по номеру. Однажды некий юноша, к которому только начинали присматриваться, был снаряжен за провизией на полдник. (Сам вот сейчас вспоминаю и удивляюсь: а чего ж мы так редко ходили столоваться у гендиректора-то?..) Задание давал я, и было оно, по-моему, предельно понятным: «Купи то, что мы любим, и рядом, в булочной, каких-нибудь ватрушек. Только быстро». – «А сколько ватрушек?» – «На все – сдачи не надо». Гонец обернулся быстрее, чем можно было ожидать, и вручил мне огромный, с него самого ростом, бумажный пакет с хлебобулочными изделиями. «Это что?» – «Ватрушки – как вы сказали. А в том магазине завоза сегодня не было…» Дня три, не меньше, вся контора давилась этими ватрушками и смехом. (Но предприятие наше всё же было спасено: Россошик, вспомнивши со злости молодость, лично пошел на свидание с водочными бабушками у метро).

А юноша, столь оглушительно неудачно дебютировавший, так в «Спорт-Экспрессе» и не пробился – его после того раза все вдруг перестали воспринимать всерьез. Нет-нет, не печальтесь, он вполне нашел себя в  профессии, голос Коли Саприна вы достаточно часто можете слышать по телевидению-радио, и очень он там все толково излагает, но стоит кому-то, из знающих в любом кривом пересказе эту историю, встретить меня, как в человеке непременно просыпается желание блеснуть своими знаниями: слыхал, как этот вчера комментировал – ну которого ты тогда за ватрушками посылал…  Не будешь же всем каждый раз объяснять, что посылал-то ты его на самом деле совсем за другим…

СЭКС в большом спорте. Игорь Рабинер. Редакция работала на износ. Просто «тусоваться» в ней нам не давали – строгий шеф отдела футбола Владимир Титоренко любое безделье пресекал на корню, чтобы не нарушать рабочую атмосферу. Ни один юнкор (слово это по отношению к молодняку из отдела футбола, по-моему, Тит первым и применил) ни минуты не должен был сидеть без дела.

Если ты не на задании – звони, доставай информацию, «гони руду». Сообщаешь о готовности заметки – удостаиваешься от того же Титоренко иронического вопроса: «Ну что, снес свое тухлое яйцо?» Изобрел эту изящную формулу, правда, не он, а покойный ныне Михаил Дмитриев. Тот самый, что однажды придумает Титу прозвище Пудель. Не столько из-за вечно взъерошенной копны волос, сколько потому, что пудель считается самым трусливым из всех «друзей человека»... (Да ладно тебе, Игорь. И к Кучмию Тит, когда надо, ходил - отстаивать и заметки, и загулявший молодняк. И прикрывал, и помогал. Ст.Г.)

Париж.1996 год. Вечеринка в честь окончания "Финала четырех" Евролиги, первого для ЦСКА. Владимир Титоренко, Станислав Гридасов и комментатор телеканала ТВ-6 Алексей Ефимов.

Квятковский успел снести несколько «яиц», включая пару отчетов о матчах. Я – ровно одно: интервью с нападающим владикавказского «Спартака» Игорем Шквыриным. Увольняясь из «СЭ» двадцать лет спустя, в июле 2012-го, попрошу нашего архивариуса Наталию Ивановну Ульяновскую найти мне на память тот номер за 24 апреля 1992 года. Она откопает в мгновение ока – за что век ей благодарен буду. Все-таки газеты такой давности на дороге не валяются, а долго ждать возможности не было: в последний день в редакции гендиректор Иван Рубин ко мне аж двух охранников приставил, которые даже в туалет меня одного отпускали неохотно – боялись, видимо, что унитаз прихвачу... 

А тогда, в 92-м, мы с Максом тоже ушли. Сами. В «СЭксе»-то были внештатниками, а тут нас позвали на зарплату, и неплохую, в новую газету с похожим названием – «Футбол-экспресс», издававшуюся иракским владельцем «Асмарала» господином Аль-Халиди. В 19 лет тоже хочется иметь собственную денюжку, помимо стипендии – не у родителей же, в конце концов, на расплодившиеся вмиг рестораны клянчить? Вот и воспользовались мудростью опытного журналиста Сергея Шмитько, предпочитавшего высказываться в стихотворной форме: «Гонорар – не гонорея, получи его скорее!» А тут не гонорар – целую зарплату предлагали. Как не клюнуть?

Титоренко после этого долго нас видеть не желал, но со временем оттаял – думаю, исключительно ввиду нашей крайне малой ценности. Будь от нас больше толку - вернуться вряд ли смогли бы. Такой вот парадокс. На нас просто бессмысленно было обижаться.

Арнольдыч (Микулик) был тогда уже не небожителем, а старшим товарищем. Услышать от него доброе слово (а он на них, в отличие от некоторых, не скупился) о своей заметке было предметом гордости и похвальбы перед сверстниками. Порой близкое знакомство разочаровывает в человеке - здесь же был обратный случай. К тому же, чем больше мы, юнкоры, узнавали о профессии, тем большее восхищение у нас вызывали его материалы. И стиль.

Титоренко же выходившие из-под его пера поэмы хмуро называл «заметками», и это было для нас настоящим святотатством. Никогда вслух тексты Микулы он не хвалил, в пример не ставил. Лишь годы спустя я пойму, что «крепкий профессионал» (это словосочетание, по моим наблюдениям, всегда означает отсутствие таланта) Тит элементарно завидовал тем, у кого что-то в этой жизни получалось лучше и ярче, и с этим ничего нельзя было сделать... (Ну, не знаю, при мне хвалил. И в пример ставил. Ст.Г.)

1991 год. Макет четвертой полосы. Набросок к планерке, сделанный Владимиром Титоренко

Двадцать лет спустя в день увольнения, помимо газеты со своей первой заметкой, я попросил Наталию Ивановну организовать мне также и предыдущий номер – поскольку обнаружил в нем один из любимейших своих материалов. Написанный Микулой в память об умершем днем ранее Сан Саныче Севидове. Под заголовком «В булочную он ходил при галстуке».

В нём Арнольдыч вспоминал свои разговоры с тренером. И приводил цитаты. Вы только послушайте... «В 79-м такая команда у нас в «Динамо» подобралась! А знаешь, каково собирать ее было? Договорился, например, с Гессом – был в «Памире» такой совершенно классный полузащитник. А раз договорился – надо его на офицера аттестовывать. И я все документы – представляешь, чем тренер должен был заниматься! – подготовил. Но в самый последний момент генерал Богданов, тогдашний председатель Центрального совета, мне и говорит: «Сан Саныч, что вы здесь за провокации устраиваете?!» Я не понял сначала, в чем дело, а он мне растолковывает: «Ну как я пойду к министру с документами на человека с такой фамилией? Вы бы еще Гитлера в Москву привезли». Нет, ты можешь представить себе этот уровень? А Гесс потом в «Спартаке» оказался. Они его, наверное, за еврея провели...»

Хохот от фразы: «Вы бы еще Гитлера в Москву привезли» сотрясал все спортивные редакции страны. От таких историй, от такой журналистики голова шла кругом. Ну как бы хоть на десятую долю научиться так писать! И, вместо того чтобы учиться писать по-своему, мы еще долго пытались ему подражать...

На фотографии первой половины 90-х Сергей Микулик и главный тренер юношеской сборной России по футболу Александр Михайлович Пискарев

БЕЗ КНИГИ. Примечание Станислава Гридасова. В редакции пили не вместо работы и не после работы, а как положено. Первая бутылка появлялась к обеду, на подоконнике в комнате у стенографисток раскладывалась еда, добытая методом общего скида. Кружек на всех не хватало, помню, что раз мне пришлось пить даже из алюминиевой крышки, только что свернутой с банки. Со вкусом водки удачно сошелся в легкой интрижке запах огуречного рассола. Махнув на ходу, расходились по рабочим местам, старшие и младшие, писать заметки, редактировать, верстать газету, которую все мы считали самой лучшей.

Главной стенографисткой была Таня Токарева, вдова самого знаменитого спортивного журналиста перестроечных 80-х Станислава Токарева (один из тостов в этой комнате всегда был про него – «был бы жив Стас, он бы работал с нами в «Спорт-Экпрессе»). Через Таню мы и познакомились с Сергеем Арнольдовичем. Микулик всегда был где-то не здесь, где-то в командировке, откуда летели в Москву веселые, пьяные, гениальные заметки. Забрав у Токаревой машинописные листы с отчетом о каком-то международном футбольном матче, только что закончившемся в Симферополе, я обнаружил, что футболистов на поле вышло ровно 12 и принялся звонить Микулику, чтобы исправить эту чудовищную ошибку. В телефонной трубке плескалось все, что только может плескаться – море, вино и прекрасное настроение. Умучив Микулика вопросом, кто же вышел в основном составе, а кто остался в запасе – Шамба или Лакоба (ну, не помню точно, простите), я наконец получил ответ: «Эээ, оставь всех 12. Пусть это будет мой маленький подарок братскому абхазскому народу».

Вечерами, за второй, за третьей, старшие рассказывали завороженным младшим истории из советского спорта. Как журналист Александр Любимов обогнал на Медео пятикратного олимпийского чемпиона Эрика Хайдена, за что и прозывается теперь навечно только Хайденом и никак иначе. Как Гескина перепутали в Америке с Петром Ильичом Чайковским. И обязательно вот эту – про Нонну Пиздрюкову.

А вскоре умерла Таня Токарева, и деньги на ее похороны собирались методом общего скида.

СЭКС в большом спорте. Сергей Микулик. Однажды Кучмий освещал на знаменитом катке Медео какие-то соревнования – только этот чудесный каток открыли, так там от каждого старта в хорошую погоду можно было ждать мировых рекордов. Но в тот раз погода была плохая – и Кучмий с собкором по Казахстану ваяли свои заметки без особого настроения. А тут еще из соседней комнаты, где с утра до вечера, не выходя на улицу, выпивали и закусывали, мешая работать, кто-то повадился засовывать в дверь руку, отрывать с телетайпной ленты их текст и делать из него свой – маленький, для местной газеты. И вот утром последнего дня они увидели соседа, открывавшего свою дверь. «Приятель, ты как-то не по-товарищески поступаешь…» – «А в чем дело?» – «Мы уже который день на тебя работаем – хоть бы бутылочку за это прислал». – «А, понял, мужики – всё будет!» И через пять минут занес недопитую со вчерашнего бутылку, в которой оставалось граммов сто пятьдесят. Подобное, конечно, прощать было нельзя.

День стоял такой же унылый, как предыдущие, свой текст Кучмий с соавтором сварганили быстро, ленту оторвали и выбросили, а к тому времени, когда обычно объявлялся плагиатор, написали, что в последнем забеге, на который уже никто не надеялся, юная Нонна Пиздрюкова, студентка мукомольно-крупяного техникума из Уфы, неожиданно установила новый юниорский мировой рекорд. Когда сосед отправил эту белиберду в свою редакцию, то получил задание взять интервью у новой рекордсменки. И вот заходит в комнату к Кучмию на законную рюмочку после турнира знакомый тренер и говорит: «Как же ведут себя некоторые ваши коллеги!» – «А что случилось?» – «Да один из местных нажрался так, что, похоже, белую горячку поймал: стоит у женской раздевалки, хватает всех выходящих за руки и умоляет привести ему какую-то Нонну-рекордистку – безобразие!»

Но публикация в итоге сорвалась не из-за отсутствия в раздевалке Нонны Пиздрюковой – дело в том, что тогда во всех изданиях имелись отделы проверки, которые строжайшим образом отслеживали упоминания любых контор: а вдруг это «ящик», оборонный завод – их называть было категорически нельзя. И бдительный сотрудник выяснил, что в городе Уфе нет мукомольно-крупяного техникума (понятно,  его нигде не было, это ведь примерно то же самое, что институт по сверлению отверстий в макаронах). И пришел понурый сосед и спросил: да за что же, коллеги? А те показали ему на подарок, к которому так и не притронулись: а вот за это… 

СЭКС в большом спорте. Игорь Рабинер. На моем, кажется, двадцатилетии, дома на Киевской, Микулик вел стол. И изрек тост, который для старших коллег, конечно, давно уже стал классическим, а у юнкоров вызвал бешеный восторг.

«Замечательная профессия – спортивная журналистика, – лукаво приступил Микула. – Ты бесплатно ходишь на стадионы. Ты – опять же бесплатно – катаешься за границу, да еще и на соревнования, куда мечтает попасть весь мир. Ты приезжаешь в гости к знаменитым игрокам и тренерам, паришься с ними в баньках. Для тебя по-царски накрывают столы, кормят-поят, принимают как дорогого человека. Перед тобой открывают двери тренировочных баз, которые закрыты для обычных людей».

К этому моменту ты, заслушавшись этой соловьиной трелью, уже не сомневаешься, что такой синекуры, как спортивная журналистка, в мире больше не существует. И тут Микула делает паузу Станиславского, после которой наступает кульминация: «Эх, если б еще и не писать!»

Сколько раз в незнакомых с этой репризой компаниях ни произносился этот тост – везде имел ошеломляющий успех. И ведь на секунду действительно думалось – ах, если бы!..

Сергей Микулик, Игорь Рабинер. «СЭкс в большом спорте». Издательство АСТ, 2013 год, 446 страниц. В продаже с 15 июня.

ЧИТАЙТЕ НА PROSPORTS.RU ПРЯМО СЕЙЧАС

Сергей Микулик о Викторе Прокопенко: Жизнь, не дожитая у моря

Сергей Микулик о Владиславе Радимове. Уходящая натура

Первым негром в "Зените" станет литературный. Мифы о том, как спортсмены пишут книги, комментирует журналист Игорь Рабинер

Авантюрный роман-газета «Как Россия получила чемпионат мира по футболу – 2018». Рецензия Романа Трушечкина

ЧИТАЙТЕ ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ НА САЙТЕ ЧЕМПИОНАТ.COM

Владимир Кучмий. Человек, который придумал российский футбол

Презентация книги для читателей состоится 12 июня на Поклонной горе. Она пройдет с участием обоих авторов в рамках Московского фестиваля прессы на стенде газеты «Книжное обозрение» и начнется в 15.00.

Подпишитесь на PROспорт бесплатно:

ВКонтакте
Facebook
Twitter

Игорь Рабинер: читайте также
    Сергей Микулик: читайте также
    Комментарии
    Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, войтите на сайт:

    Опрос дня

    Какое шоу вы бы хотели увидеть в новом телесезоне?

    Биатлон со звездами 0%
    Художественная гимнастика со звездами 50%
    Синхронное плавание со звездами 0%
    MMA со звездами 50%
    Сумо со звездами 0%
    Шахматы со звездами 0%
    Другое 0%

    Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы голосовать.

    Другие опросы


    Авторизуйтесь на сайте с помощью Facebook и получите возможность участвовать в голосованиях, оставлять комментарии и делиться самыми интересными материалами со своими друзьями.