Билл и льдины

Для Зинэтулы Билялетдинова это был первый чемпионат мира в качестве тренера. До этого он был в штабе Александра Якушева на ужасном турнире в 2000 году. Якушев после того отметился главным образом тем, что через 11 лет подписал письмо против тренера сборной Игоря Захаркина. А Билялетдинов стал лучшим клубным тренером десятилетия: его «Ак Барс» трижды становился лучшим в России.

У Билялетдинова на сборную было полгода, его, освобожденного тренера, не отвлекали клубные дела. Его сборная — это сборная дисциплины. Он дал понять, что не хочет ни с кем во­зиться, объяснять и доказывать. Есть набор простых требований. Выполняешь их — ты в составе. Хоккеисты себя не чувствует закрытыми, и у них есть право заниматься чем угодно в свободное время. Евгений Кузнецов, например, мог уехать днем знакомиться с живущим в Стокгольме Дарюсом Каспарайтисом — посмеяться, побегать за трамваем, покататься на лодке. Кузнецов мог подойти к уличному измерителю силы броска, бросить с десяток раз и не побить местного рекорда в 141 км/ч. «Говорят, это какой-то толстяк шведский установил», — хохотал я над Кузнецовым.

Короче, в свободное время никто ни в чем не ограничен. Правда, все почему-то предпочитают сидеть в номерах.

— Мы пойдем куда-нибудь, а нас снимет «Лайфньюс», — объяснил вратарь Михаил Би­рюков.

Наверное, из-за этого знаменитая контора скармливает читателям совсем уж глупые вещи. Вот скрытно снятое видео, где Евгений Кузнецов гуляет с родителями возле отеля. Самое смешное, что скрытно снимать не надо: и Евгений, и его родители готовы поговорить с любым журналистом. Или Семен Варламов и Михаил Бирюков идут на заправку покупать продукты. Их снимают через стекло, вот они выходят на улицу, Михаил лезет в пакет и достает Семену… шоколадку.

Билялетдинов дал понять, что ему бесполезно навязывать кого-либо. Писали, что надо брать лучшего снайпера плей-офф КХЛ Михаила Анисина. Билялетдинов его не включил даже в расширенный список. Хотя легче было включить — чтобы отвязались.

Год назад Быкова съели за то, что мало дал играть Тарасенко. Его критиковали, рвали на куски за это. У Билла Тарасенко на чемпионате мира ни разу не попал в заявку.

Быков в такой ситуации сказал бы:  «Володька — член нашей команды. Мы с ним поговорили, и он все понял: сейчас он не играет, но он всегда в нашей семье».

Сработала бы старая добрая быковская привычка говорить о своих игроках только тепло. И сравните это с тем, как холодно прозвучал ответ Билялетдинова по Тарасенко:

— Этому молодому человеку еще надо учиться, как готовиться к турнирам такого уровня. Он должен понимать, что это соревнование другого ранга. Мы не должны контролировать его физические показатели.

Сам Тарасенко, впрочем, от комментариев уходил, но было понятно почему: если бы сказал, что он действительно думает, — не попал бы больше в сборную. Если бы благодарил — был бы лицемером.

Что произошло между ними — тайна. Сам Владимир туманно говорил: «Вы все прекрасно понимаете», — ничего не добавляя. Его партнеры терялись в версиях, а самой популярной была вообще странная: «Просто Вова хочет уехать в НХЛ». А Билялетдинов вроде бы напирал на то, что у Тарасенко нет физической готовности. Работники сборной намекали, что у хоккеиста лишний вес, но какой вес у хоккеиста должен быть, никто не знал.

— У меня тоже лишний вес, когда идет чем­пио­нат, — рассказывал Евгений Кузнецов. — Но мне так проще играть. Если я худею, то очень трудно восстанавливаться.

Досталось и Корнееву, который просто разочаровал тренера после заключительного этапа Евротура и даже не попал в заявку на чемпионат мира.

— Корнеев не готов функционально — и это стало для меня откровением, — сказал тренер. — Мы ждали, но ничего не менялось.

С хоккеистами Билялетдинов не церемонится. Показателен пример, как он отчислял игроков в Ярославле после матча со Словакией.

— Уезжают Варнаков и Кошечкин, — говорил тренер. — Хм. И кто-то еще, я забыл.

— А вот у меня состав есть, — отвечал ему я. — Посмотрите.

Билялетдинов начал изучать состав.

— Да, вот еще с Зубаревым прощаемся. Кажется, все.

Выяснилось, что он отчислил восемь игроков. Просто забыл имена некоторых. И очень крут пример с Морозовым и Зариповым — людьми, которые выиграли ему три золота «Ак Барса». Морозов не был в сборной Билялетдинова ни разу, а Зарипов поиграл в Евротуре и тоже был отцеплен. «Я все-таки двукратный чемпион мира, скажите всем, что у меня травма», — такой была просьба Зарипова. Тренеры так и сказали.

Расставание с хоккеистом Бурмистровым тренер комментировал довольно отстраненно, сам 20-летний нападающий говорил о том, что в сборной на чемпионате мира творилось что-то непонятное, но потом мы узнали причину. Я готов сообщить главный инсайд на эту тему — но только никому, пообещайте, что это останется между нами: мной и сотней тысяч читателей журнала PROспорт. Короче, Бурмистров режимил не так, как того хотелось бы Билялетдинову. И при Билялетдинове его в сборной России не будет.

Тарасенко и Бурмистров освободили в сборной место для Овечкина и Семина, которые, вылетев с «Вашингтоном» из плей-офф НХЛ, вылетели в Стокгольм.

— Зачем вы их зовете? — спрашивал я Билла.

— Если я их не позову, то вы меня первые и съедите.

***

Вообще именно на чемпионате мира Билялетдинов раскрылся с новой стороны. В Казани он был Мистер «Сегодня все получилось», Мистер «Ребята старались», Мистер «Будем работать дальше» — так что было очень серьезное опасение, что на главном турнире года это будет самая закрытая сборная. Особенно после открытых Быкова и Захаркина.

Открытых, как же! Впервые за последние пять лет журналистов никто не просит покинуть отель. В Канаде в 2008 году нам через пять дней после начала турнира разрешали стоять только на улице. «Мы хотим, чтобы ребята спокойно отдыхали в отеле, — объяснял Вячеслав Быков. — Вы можете договариваться с пресс-атташе о встрече или разговаривать на стадионе».

В Москве-2007 сборная вообще жила в Серебряном Бору, и там была пропускная система. В Кельне-2010 журналистам не давали сидеть в лобби, спасал лишь заказ кофе за €10 в местном баре. В Братиславе-2011 на любого репортера лезли недовольные охранники отеля. Работать там было невозможно.

Билялетдинов ни разу не поднимал вопрос о том, чтобы пресса не приходила в гостиницу. Наоборот, при встрече он всегда здоровался, обменивался новостями или шутками.

— Уже работаешь, — он махал рукой знакомому корреспонденту и смеялся. — Все пишете и пишете, да? Ну и ладно.

Срывается он редко. На последнем этапе Евротура тренер пытался объяснить, что же происходит с командой, которая уже четыре матча, включая Еврочеллендж в Риге, не может реализовать большинство.

— Это мастерство или психология? — интересовался я.

— Думаю, что все-таки мастерство, — спокойно ответил тренер. И тут же получил от совершенно пьяного журналиста мощный вопрос:

— Так значит, в КХЛ играют немастеровитые ребята?

Билялетдинов сорвался:

— Ты зачем меня провоцируешь, а? Я с тобой вообще разговаривать не буду.

Билялетдинов довольно быстро привыкает к журналистам, которые постоянно с коман­дой, и холоден к тем, кто задает странные вопросы.

— Вы следили за результатами матчей в противоположной группе, — начинали было на пресс-конференции после игры с Италией. — Что…

— Постойте, — перебивает тренер. — Но вы вчера этот вопрос задавали. Я же вам все сказал.

— И все-таки?

— Мы следим.

— И что думаете?

— Время покажет.

Для кого-то он сейчас как раз Мистер «Время покажет». Билялетдинов полгода произносит эту фразу в том случае, если ему скучен вопрос или неинтересен собеседник. Я вот всегда громко смеюсь, когда слышу это, и уже где-то на втором этапе Евротура Билялетдинов мне хитро подмигивал. Мол, ты-то все понимаешь.

Удивительно, но главный тренер разрешил ведущим игрокам поехать на прием в посольство России в Швеции, хотя на это время была запланирована тренировка. Не возникло у него сомнений, и когда журналисты сели в автобус с игроками (Быков, надо отметить, тоже брал в автобус сборной прессу).

На приеме Билялетдинов много шутил, но всерьез испугался, услышав от меня:

— Вот сейчас, Зинэтула Хайдарович, шашлык вынесут. А я взял с собой пакеты, унесу с собой сколько смогу.

— Да что ты, Алексей! Не надо. Времена-то уже другие.

Насчет еды хотите байку? Сборная пошла на командный ужин. Президент ФХР Владислав Третьяк объявил, что ужин за его счет. А в ресторане выяснилось, что игрокам можно лишь заказывать салаты и пользоваться баром. Меню было только у Третьяка. Но хоккеисты осмелели и тоже начали заказывать себе блюда из меню. Третьяк бледнел. Щедрость приятна в разумных пределах.

***

В 70 километрах от Стокгольма живет бывший тренер сборной Игорь Захаркин. Он так и не собрался на турнир, зато пригласил журналистов к себе, чтобы поговорить за жизнь и дать интервью. До этого молчал почти пять месяцев.

Не под запись он рассуждал об игре сборной Билялетдинова и объяснял, почему этот хоккей не прогрессивный. Но аргументы и приводить не стоит, раз человек не хочет. Тем более, как выяснилось, нынешний главный тренер читает вообще всю прессу.

— Видели, как вас Владимир Плющев приложил? — интересовался я у Билла. — Он сказал, что вы совсем не так победили сборную Латвии, как должны были. И это сказал человек, проигравший сборной Латвии на чемпионате мира.

— А, — отмахивался тренер. — Я не обращаю внимания. Просто не понимаю, как можно так говорить про своих коллег. Надеюсь, он получит команду и мы будем смотреть за его работой.

— Но отвечать не хотите?

— И не собираюсь. Это вообще не в моем характере. Я никогда никого оскорблять не буду.

— А когда закончите карьеру?

— Тем более. Сяду дома и не буду вообще на телефонные звонки отвечать.

Я видел Вячеслава Быкова на четырех чемпио­натах мира, и с ним, конечно, было очень весело. Он мог рассказать про клонов, которые курили в Кельне. Начинал нервничать, когда я спрашивал о георгиевской ленточке. Видео с ним всегда пользовались популярностью в сети. Билялетдинов, не исключено, их тоже смотрел.

— Камера выключена? — спрашивает он, встречая меня в отеле.

А можно и не включать, все равно ничего зажигательного не будет. Между прочим, главный тренер коман­ды однажды подозвал моего коллегу перед своим дебютным матчем и сказал: «Только прошу, не надо подколок». Сейчас с ним и пошутить можно. Главное — четко соблюдать меру. И понимать, когда он настроен улыбаться. Этого не может быть на пресс-конференциях, в микст-зоне после тренировки. А в свободное время — пожалуйста.

Кроме эпизода с пьяным репортером, Билялетдинов был вне себя от гнева еще раз — в Ярославле. Только что состоялась пресс-конференция в КХЛ, где было объявлено об изменении регламента. И сказано, что эти поправки внес главный тренер сборной России.

— Да я им потом скажу, что так нельзя говорить, — кипел тренер. — Я, что ли, эти поправки придумывал?!

— А кто?

— Так там сидели представители КХЛ и ФХР. Они и голосовали. Я что, по-вашему, бог? Я не могу единолично решать. У меня есть начальство.

При этом говорил он так только в присутствии знакомых журналистов, а едва к нему подошли посторонние люди, сразу стал отделываться общими ответами.

В Швеции сборная жила в ужасном отеле. Он, может, хорош для обычного постояльца, но не для команды. Там идет стройка, постоянно шум, а в холле очень много болельщиков разных команд. Наши, понятно, самые шумные. Кормить хоккеистов начали как в плохом пионерлагере. На горячее однажды принесли рыбу, на которой были кристаллики льда.

Работай Быков, хоккеисты подошли бы к нему и потребовали, чтобы сборная переехала в другой отель. Но тут беспокоить не решились. Советчики Биллу не нужны.

— У меня окна выходят не на стройку, — говорил он. — Я окна-то закрыл, и шума стало меньше. Но вообще отель, конечно, не самый лучший. Надо было выбрать другой.

Сказал и моментально забыл. Восемь из десяти прежних тренеров сборной жаловались бы на это. Но Билл другой.