Татьяна Волосожар: «В сочинских раздевалках до пола не дотянуться»

— О предолимпийском Сочи говорят разное. Кто-то в восторге, кто-то в ужасе от грязи и многокилометровых пробок.

— От катка «Айсберг» у меня и моего партнера Максима Транькова остались самые светлые впечатления. Уютная атмосфера, качественный лед. К нам с Максимом даже подходили местные мастера и спрашивали, как лед, не нужно ли что-то изменить… Но ответить было нечего, настолько все классно! Единственный минус: в раздевалках девочки-парницы из-за маленького роста не могли пользоваться скамейками для переобувания, до пола не доставали. Приходилось искать обычные стулья. Ну и дороги, конечно, тоже еще в процессе подготовки.

— В Сочи удалось хоть отчасти прочувствовать олимпийский ажиотаж?

— На короткой программе трибуны были заполнены на четверть, к произвольной народу стало больше. Но это нормально, до Олимпиады еще целый год.

— Вы трижды в этом сезоне — на двух этапах и в финале Гран-при — исполняли произвольную программу, и ни разу не удалось обойтись без падений.

— Да, последние два старта мы не можем откатать чисто, и это дает основания считать: что-то в нашем плане не срабатывает. К чемпионату России готовим новый вариант программы. Но раскрыть секрет, какой именно, не могу — скоро все увидите!

— Вы впервые поставили шесть самых сложных элементов во вторую половину произвольной программы. Это реальный план, как выиграть Олимпиаду?

— Безусловно, это эксперимент. Предолимпийский сезон для того и нужен, чтобы искать новые пути нравиться судьям и зрителям. Я рада, что мы катаем эту программу, это абсолютно новый опыт: мы с Максимом вообще никогда в своей карьере не делали сразу шесть сложных элементов в конце!

— Ваш тренер Нина Мозер недавно очень жестко высказалась о новой произвольной программе главных конкурентов — действующих чемпионов мира из Германии Алены Савченко и Роберта Шолковы. Мол, ничего нового и интересного ребята не показывают.

— Я очень уважаю эту пару. Сама раньше тренировалась у их наставника Инго Штойера и знаю, насколько эти ребята ответственные. Понимаете, это такой год, сезон поиска: мы экспериментируем с элементами, они придумали новые образы в костюмах. Такие задумки двигают фигурное катание вперед.

— А куда, кстати, движется фигурное катание? Есть мнение, что бесконечное усложнение элементов приведет его в пропасть. 

— Наверное, парное катание уже можно сравнить с акробатикой на льду. Самое обидное, что усложняют в правилах почему-то только поддержки, и в результате многие пары травмируются.

— С олимпийскими надеждами России в Сочи все ясно: вы с Максимом, Кавагути и Смирнов, Базарова и Ларионов… А что будет потом, после 2014-го? 

— Мне очень нравятся нынешние юниорские парочки! С Линой Федоровой и Максимом Мирош­киным, которые в Сочи выиграли юниорский турнир, мы представляем одну школу Нины Мозер. В финале юниорского Гран-при наши пары вообще заняли весь пьедестал!

— В циклических видах спорта разборы полетов между парт­нерами по команде — обычное дело. Вы с Максимом отчитываете друг друга за ошибки? Может, он вам за каждый свой промах дарит шоколадку или цветы? 

— Шоколадки — неплохая идея! Естественно, разборы полетов мы проводим после каждого выступления, причем втроем с тренером. Но они направлены на то, чтобы найти причины наших промахов, а не виноватых. Пара — это единый организм, здесь не бывает виноватых. Если случается ошибка, ошибается команда, а не Максим или Таня.

— Расскажите историю появления в вашей команде слепого кубинского массажиста Хорхе, который ради вас переехал в Москву из США. 

— С Хорхе нас познакомила в Америке Ольга Кларксон, которая раньше каталась у Николая Морозова, а сейчас представляет Гренаду. Кубинец слепой, но у него настолько развиты тактильные ощущения, что он реально творит чудеса. После рук Хорхе мы с Максимом как новенькие! Слава богу, Нине Михайловне Мозер удалось найти людей, которые организовали переезд кубинца в Москву. Он был не против: Хорхе немного говорит по-русски и помогает здесь многим спортсменам.