new
бесплатная ставка
до 10 000
ЗАБРАТЬ БОНУС
Извините, по вашему запросу ни чего не найдено.
Поиск...
Алексей Юсуфов, 28 лет
Алексей Юсуфов, 28 лет
Эксперт
Опубликовано:
Обновлено:
Футбол

Вратарь женской сборной России по футболу Эльвира Тодуа — о мужчинах, суевериях, синяках и платьях.

Выбирая в герои журнала вратаря женской сборной России красавицу Эльвиру Тодуа, PROспорт полагал, что текущая отборочная кампания к чемпионату мира — 2011 сложится для команды удачно — турнирный расклад это почти гарантированно обещал. Но, вдрызг проиграв Швейцарии (неожиданные 0:3 на своем поле случились 19 июня), россиянки оставили себе мизер шансов на выход в финальную часть. Однако запланированного разговора это не отменило, а лишь сместило его акценты. О футболе слов было сказано немного — он даже в телевизоре поднадоел, — зато о любви, вере и войне проговорили почти два часа.

— Со Швейцарией непонятный конфуз вышел, — вспоминая несуразный матч, Эльвира Тодуа расстраивается. — Не знаю, что было с коман­дой. Причем со всеми сразу. Бац — и встали, выключились из игры, тупняк какой-то. Хотя Швейцарию мы, по идее, должны выносить в одни ворота.

— Теперь, наверное, главного тренера сборной Игоря Шалимова уволят?

— Без понятия. Это сугубо свыше. Пусть руководство решает, а нам играть надо. Но вообще у нас какая-то проблема с решающими матчами, мы их вечно проваливаем. От страха ли, от волнения — не знаю.

— В «Россиянке» вас тренирует женщина — бывшая футболистка Татьяна Егорова. В сборной работает мужчина. Кому проще управляться с женской командой?

— Однозначно нельзя сказать. Есть и мужчины, у которых получается. Важно просто понимать, что это два разных футбола — мужской и женский. У мужчин все просто. Даже если кто-то чего-то не понял, после тренировки подошел, разобрался, в морду друг другу, грубо говоря, дали, потом руки пожали и разошлись. У нас все иначе, у нас интриги всякие, додумывания. И тренеру нужно уметь с этим справляться. Татьяне Егоровой полегче в том плане, что она сама через все это прошла. Знает, когда крикнуть, когда похвалить, когда встряхнуть.

— Женщине-тренеру, наверное, еще и проще сохранять объективность.

— Мы же приходим на тренировку или на игру не как девушки-красавицы, а как футболистки. Думаю, мужчины-тренеры абстрагируются, им приходится отключать свои мужские эмоции. Пошутить, подколоть могут, но не больше.

— То есть роман с тренером — это редкость?

— На моей памяти за все годы, что я играю, один раз было.

— И чем закончилось?

— Не интересуюсь чужой личной жизнью, а в газетах про это не пишут — мы же не так популярны, как футболисты.

— Но в команде ведь наверняка обсуждают, завидуют. Женский коллектив — что в бухгалтерии, что в футболе — это всегда непростые взаимоотношения.

— Бывает, конечно, и зависть. Кнопки в бутсы не подкладывают, но всякие разговоры, сплетни — это пожалуйста. С другой стороны, в футболе помогает сознание того, что нам нужно вместе играть и чего-то добиваться. А сейчас и в «Россиянке», и в сборной очень хороший коллектив. Все общаются, никакой напряженности: и поболтать готовы, и поделиться проблемами. Хотя мне вообще по жизни много завидуют. Уже несколько раз сглазили. Приходилось даже к бабкам обращаться, чтобы решить проблему.

— А как вы понимали, что это именно сглаз, а не стечение обстоятельств?

— Есть люди, которые в этом разбираются. Они смотрят на человека и все понимают. Когда я за Ростов выступала, меня сглазили именно на игру. Как было: тренируюсь абсолютно нормально, а подходит день матча — мне плохо. То температура высокая, то травму получаю, то кишечная инфекция всю ночь полощет. И это происходило чуть не полгода. Никто ничего понять не мог. Сходила к бабке, почистили меня — и все странности, тьфу-тьфу-тьфу, прекратились.

СГЛАЗ ДОЛОЙ

— И есть предположения, кто вас сглазил?

— Да человек может даже не со зла это сделать. Он может не знать, что у него тяжелый глаз. По-доброму позавидовал, а оно вот так обернулось. Можно в это не верить, но когда несколько раз с этим столкнешься, уже без амулета побоишься выйти на улицу.

— Но у вас же крест на шее — разве он не отменяет амулеты?

— У меня и крест, и много всякой ерунды. Обычные славянские руссконародные средства: пояс, булавка… Еще мне сделали защиту от сглаза — специальный кулончик, который теперь всегда со мной. Думаю, каждый спортсмен в какой-то степени этому подвержен, потому что излишне открыт широкой публике.

— А в церковь ходите?

— Нет такого, что я брежу религией, но иногда могу сходить в церковь. И в святой источник съездить окунуться никому не повредит. Пусть говорят, что это самовнушение, все равно легче становится.

— То есть в Бога вы верите?

— Ну да, иначе зачем в церковь идти? Меня столько раз уже с того света вытаскивало, что не захочешь — поверишь! Однажды мы с братом — мне лет восемь было, а он на три года старше — пошли купаться. А у нас же в Абхазии, откуда я родом, речки горные, непредсказуемые. Ночью дождь прошел, уровень воды поднялся — местами тишь, а местами водовороты. Стали прыгать в воду, кто лучше. И меня прям в воронку снесло. Закрутило — ужас! Я бултыхалась сначала, потом силы кончились, ко дну пошла, там меня покрутило и выбросило в течение. И я из последних сил начала грести и на мель выплыла. Встала, а у меня ноги от страха трясутся. Так, если вспомнить, чего только с нами не было. И поджигали нас…

— Кто?

— Во время войны к соседям снизу приходили, опрокинули лампу на матрас — он тлел, тлел, а потом вспыхнул. А соседи как раз у нас прятались.

ИЗ СЕРДЦА ВОН

— Вы про войну не в книжках читали — что-то помните или стараетесь забыть?

— Мой родной город Ткварчели рядом с Кодорским ущельем, он был в блокаде, поэтому мы не могли оттуда выехать, так что два года войны пережили. Перед нами стояла огромная гостиница для отдыхающих на радоновых источниках. Ее почти полностью разбомбили. И я четко помню, как к нам в квартиру на пятом этаже попал один осколок. На кухне висел набор крышек — белые такие, с цветочками; он попал в самую большую, отскочил в холодильник и каким-то образом закатился под него.

Мы его спустя три месяца только нашли. Жуткие вещи происходили. Хотя мы как дети все воспринимали. Приехали грузовики к больнице. Мы бегаем вокруг них, нам интересно. Кузов открывают, а там тела солдат разорванные — без рук, без ног, животы вспороты, головы нет. Мы тогда не понимали ничего. Если бы я сейчас такое увидела, меня бы, наверное, в дурку сразу забрали. Не дай бог такое пережить никому. Но то, что мы пережили такое, добавляет жизненных сил, оптимизма. Остальное по сравнению с войной такая ерунда!

Она заставила стиснуть зубы и идти дальше. Потому что после войны, когда мы переехали в Россию, в Ростовскую область, тоже было очень, очень трудно. Беженцы, в другой стране, без документов. Девять лет скитались по съемным квартирам, папа с мамой работали на трех-четырех работах, чтобы как-то семью прокормить. Трудно, в общем, жили.

— Сейчас вы часто бываете в Абхазии?

— Родители каждый год ездят. Я реже, потому что времени не хватает, но в прошлом году, например, была. Там же родственников много осталось. Бабушка. Она сейчас старенькая, болеет, ходит с трудом. А раньше работала директором бойни. До сих пор про нее легенды рассказывают. Как-то привезли бычка, которого мужики вдесятером уложить не могли. Приходят к бабушке: «Галина Виссарионовна, не получается». А бабушка у меня всегда такая была — баба-гром: «Сейчас разберемся». Кулаком промеж рогов ударила — бычок рухнул как подкошенный. Я сама в эту историю не сразу поверила, но посторонние люди рассказывают.

МЫ ВЫБИРАЕМ

— У вас мама русская, отец абхазец. Кем себя больше ощущаете?

— Кавказский характер — импульсивность, напор — его не скроешь. Я не грузинка, хотя меня часто так называют, потому что считают, что фамилия грузинская. На самом деле фамилия Тодуа — мингрельская, а национальность у меня в паспорте — абхазка. Хотя в принципе это один народ — и грузины, и мингрелы, и абхазы. Так что если кто-то очень настаивает — «нет, ты грузинка», — я не буду упираться. Пусть думают как хотят. Хотя я грузин не люблю. Из всех родственных народностей они более амбициозные, более коварные. Они абхазцев называют тараканами, ну и я их терпеть не могу. Хотя, конечно, не в национальности дело. Везде есть и хорошие, и плохие люди.

— В России вы сталкивались с проявлениями расизма?

— Нет, но, думаю, если бы я иначе выглядела, то было бы иначе. В России от этого все проблемы. Тыкают друг друга национальностями. Ты узбек, а ты кавказец. Когда этот расизм закончится, Россия будет самой счастливой страной на свете.

— Вы уже воспринимаете Россию как свою страну?

— Конечно. Уже столько лет здесь. Абхазию я тоже люблю, там очень красиво — море, горы, климат совсем другой. Люди добрые, отзывчивые, всегда помогут, подскажут. И все устали от войны, всем хочется спокойствия. И я скажу, что сейчас там тише, чем в Москве. И дороги сделали — Россия отдыхает.

— Что было самым сложным, когда пришлось обустраиваться в другой стране?

— Мы тогда очень скромно жили, и в школе над нами часто смеялись, потому что у меня, к примеру, не было возможности хорошо одеваться. Я дралась, даже брата защищала. Мне это и тогда не нравилось, и сейчас я считаю, что не количество денег в кошельке определяет человека, а то, какой он сам. На меня сейчас в Новочеркасске, когда приезжаю, смотрят и не верят, что я и тот сорванец, та девчонка-мальчишка, которую они помнят, — одно и то же лицо. Ахают: «Мы тебя по телевизору видели, ты в сборной играешь!» А я всегда говорила: «Вы зря смеетесь, еще плакать будете! Я все равно добьюсь того, чего хочу».

НАС ВЫБИРАЮТ

— Почему вы выбрали именно футбол?

— На самом деле я ничего не выбирала. Каждому в жизни начертано что-то свое. Я чем только не занималась. И все получалось, все соревнования выигрывала, меня за это учителя обожали. А потом — раз — и все отрезалось. И баскетбол, и дзюдо, и бокс, и гребля… А футбол остался. Значит, так надо. В седьмом классе я ушла из школы и уехала играть в Краснодар.

— Родители, наверное, были против того, чтобы дочка в 12 лет начала самостоятельную жизнь?

— В российском женском футболе это нормальная история. Так у всех, кроме москвичей. Я уехала из дома и с тех пор сама себя обеспечивала. И еще каждый месяц маме деньги посылала, потому что после войны на нервной почве она стала голос терять — и я пообещала, что буду отдавать ей часть зарплаты, чтобы она не во всем от папы зависела, но не работала. Хотя мама, кстати, против футбола была сначала настроена. Мне врать приходилось, что за хлебом иду, а самой на тренировку бежать. Мама удивлялась еще, как можно за хлебом по три часа ходить. А потом как-то остыла и сейчас болеет больше папы. Смотрит футбол, понимает его.

— Не жалеете, что оказались в футболе, а не в каком-нибудь более популярном и денежном виде спорта?

— Нет. Зарплаты у нас, конечно, не ахти, где-то на уровне мужской первой лиги, но на жизнь хватает. Кризисом нашу «Россиянку» так трясло — руководству пришлось персонал сильно сокращать, но на игроках это никак не отразилось. А сейчас мы идем на первом месте в чемпионате. Президент нам так сказал: если выиграем, все вернется на докризисный уровень, а то мы по бюджету уже отстаем от некоторых клубов. В Перми, в Воронеже деньги хорошие вкладывают. Вообще уровень команд подравнялся. Вот только их пока мало очень.

— Многие считают, что не только футбол, а профессиональный спорт вообще не женское дело.

— А кто у нас медали все с Олимпиад и чемпионатов мира привозит? Взять, к примеру, легкую атлетику. Лебедева, Исинбаева, Чичерова, эстафеты…

— Но спорт зачастую уродует женщину. Вот, к примеру, постоянные синяки вас не раздражают?

— Нет. Футбол — силовой, агрессивный, жесткий вид спорта. Слабину проявишь — проиграл. Нужно биться на максимуме. Как следствие — ушибы, травмы. У меня только что ссадина прошла на лице — ну и что? Меня это не беспокоит.

— А боль, страх? В игре ведь всякое случается — и локтем заехать могут, и фингал поставить…

— Когда ты в спорте, чувство страха и боли меняется. Не пропадает совсем, но порог снижается. Мы иначе чувствуем. Внутреннее напряжение другое. Обычный человек будет рыдать от тычка, а спортсмен может и не заметить.

— Когда с мужчинами знакомитесь, что отвечаете на вопрос «чем вы занимаетесь»?

— Врать мне неприятно. Но бывали моменты, когда мужчины на «футболистку» неадекватно реагировали. Иногда говорю, что легкой атлетикой занимаюсь. Иногда прикалываюсь — боксом. Мужчины просто не понимают, как девушка с длинными волосами и накрашенными ресницами может играть в футбол. У них какая ассоциация на «футболистку»? Пацанка с короткой стрижкой или мужеподобная тетка.

— Да-да, вот мой коллега, примерный семьянин Юрий Дудь очень просил у вас поинтересоваться: есть ли в женском футболе лесбиянки?

— Даже если и есть, это личное дело каждого. Если это интересно — ради бога. Н-да, мужчины… Ну вот если я отвечу — да, есть лесбиянки. Дальше что? Копаться в нижнем белье человека неприлично. А насчет мужеподобности: мы занимаемся таким видом спорта, что у нас кругом мышцы. У нас не может быть миниатюрной фигурки. Я могу быть в платье, а повернусь открытой спиной — и вы ахнете, какие у меня плечи. От этого никуда не денешься. Что у футболистки, что у легкоатлетки. А короткие стрижки и джинсы — оттого, что нет времени на что-то большее. Вот у меня длинные, ниже лопаток волосы. Но это не всегда удобно в футболе.

Надо заплести их в хвост или пучок, он рассыплется, его нужно перевязать — когда это в воротах делать? Нужно же снять перчатки и так далее. Короткая прическа — это просто удобно. Но это не мужеподобные, а креативные женские прически. У нас через два на третий день игры. Где взять время на сложные укладки? Маникюр не всегда успеваешь сделать, потому что просто полежать хочется. А если эти же журналисты приедут на какой-нибудь банкет, они попадают в обморок: какие красивые у нас девчонки, в каких красивых платьях они ходят, как умеют стильно одеваться.

— У вас на руках татуировки — от нечего делать, для красоты или со смыслом?

— Я хотела сделать на одной руке black, а на другой — white. Потому что я лицо кавказской национальности — нас же черными называют, — но светленькая. Сделала сначала одну — но оказалось, что когда рука так забита, то больно мяч принимать. Так что насчет второй руки я пока в сомнениях. А сердечко на плече — памятная татушка. На молодежном чемпионате Европы мы поспорили с Леной Морозовой. Она меня подначивала что-нибудь эдакое сделать — язык проколоть или татуировку набить. Юные совсем были, хотелось креатива. И я, чтоб отвязаться, говорю: вот пройдем немок, тогда сделаю. Мы за год до этого 8:0 им проиграли — как я могла подумать, что мы выиграем?! А в итоге мы их дернули.

Расскажите друзьям:
Комментарии - 0
Комментировать публикации могут только зарегистрированные пользователи.
Ш
15.07.2021
5 из 5

В целом пока устраивает. Интерфейс удобный, есть трансляции, разнообразие в играх, с кэфами порядок, вообще Париматч за последний год не плохо так раскрутил свой бренд, хотя рекламы можно и поменьше. Из минусов — иногда притормаживает приложение, да и мне на сайте ставить как-то сподручней. Порезов не случалось, с выводом задержек не было, максимально ждал 4 часа.

все отзывы все
a
18.06.2021
4 из 5

найс контора

все отзывы все
a
17.06.2021
5 из 5

самый топовый букмекер!

все отзывы все
n
15.06.2021
5 из 5

Крутой букмекер. Акции постоянные, сервис огонь. Играю с удовольствием.

все отзывы все

Подобные
Статьи

все все
Олимпийские игры в Токио
Великая поведет Россию к медалям
Юрий Усынин, 29 лет
23 июля 2021
Как пройти идентификацию в БК Bettery
Bettery
Как пройти идентификацию в БК Bettery
Руслан Абрамов, 31 год
19 июля 2021
ЧЕ турнир удался
Возвращение Короля
Юрий Усынин, 29 лет
12 июля 2021